Re: Автор "Гавриилиады" - безусловно, Пушкин


Автор сообщения: Акимов В.В.
Дата и время сообщения: 05 August 2006 at 15:04:51:

В ответ на сообщение: Re: Гавриилиада

Спасибо Д.М. Быстрову!
Очень и очень интересная тема. Как давний поклонник пушкинской «Гавриилиады» (помнится, еще в школе любил ее декламировать), с удовольствием подключаюсь к обсуждению.

Среди пушкинистов сомнений в авторстве А.С. Пушкина нет; в его пользу говорят как прямые данные, так и некоторые косвенные, не менее весомые. Литература по данному вопросу довольно обширна, правда, в сетевом варианте её немного. Но, к счастью, в инете есть пара-тройка статей, ценность которых в том, что они являются как бы обобщением, сведением воедино материалов по этому вопросу и позволяют, как мне кажется, снять те сомнения в авторстве поэмы, которые порождает материал Д.М. Быстрова.

Все, присланное Д.М. Быстровым, интересно, но довольно хаотично; не всегда можно даже отделить личное мнение Быстрова по поводу приводимых свидетельств от мнения цитируемых авторов. Далее, комментарии С.Бонди к «Гавриилиаде», на которые ссылается Быстров - далеко не единственное, написанное по этому поводу. Есть не менее интересные материалы. Это – в первую очередь довольно обстоятельное исследование М.П. Алексеева «Пушкин: заметки о Гавриилиаде», 1972 г. Исследование ценно и тем, что содержит обстоятельную библиографию вопроса. Из более поздних – статьи А. Баженова “Схождение во ад” как творческая задача Пушкина (К вопросу о “Гавриилиаде”) 1999 г., и В.Э. Вацуро “Вольтеровский” эпизод в биографии Пушкина» (М., 2000)

Итак, какой представляется история «Гавриилиады» автору этих строк? Попробуем воспроизвести события, связанные с поэмой в их, так казать, историческом развитии.

В 1820 г. Пушкина за политические стихи ссылают на юг. Обстановка южной вольности в районе Кишинева, непривычные с точки зрения чопорной столицы нравы, многонациональный состав населения, непосредственное общение с еврейской его частью (весьма многочисленной в тех краях), вообще не только лирическое пристрастие поэта в холостяцкий период его жизни к женщинам неславянского типа (цыганкам, калмычкам, грузинкам, еврейкам) не могли не отразиться в его стихах этого периода. Чего стоит хотя бы это:

Христос воскрес, моя Ревекка!
Сегодня следуя душой
Закону бога-человека,
С тобой целуюсь, ангел мой.
А завтра к вере Моисея
За поцелуй я не робея
Готов, еврейка, приступить —
И даже то тебе вручить,
Чем можно верного еврея
От православных отличить.

Сопоставим с «Гавриилиадой»: и общий озорной тон, и фривольное обыгрывание предмета, который шалун готов «вручить» Ревекке (о «предмете» речь идет и в «Гавриилиаде», в сцене драки Гавриила с бесом: «Но, к счастию, проворный Гавриил//Впился ему в то место роковое//(Излишнее почти во всяком бое),//В надменный член, которым бес грешил.//Лукавый пал, пощады запросил//И в темный ад едва нашел дорогу».), и смешение эротических мотивов с религиозными на грани кощунства – все это явно из той же серии, что и аналогичные (почти дословные) сюжеты в «Гавриилиаде».

Сравним приведенное выше стихотворение со строками «Гавриилиады»:

Шестнадцать лет, невинное смиренье,
Бровь темная, двух девственных холмов
Под полотном упругое движенье,
Нога любви, жемчужный ряд зубов...
Зачем же ты, еврейка, улыбнулась,
И по лицу румянец пробежал?
Нет, милая, ты право обманулась:
Я не тебя, — Марию описал.

Подобные почти дословные параллели были бы практически невозможными, будь автором поэмы Д.П. Горчаков или кто-то иной.

Любопытно, что еврейки фигурируют прямо или косвенно и в других стихах этого периода: “Раззевавшись от обедни...”, “Вот муза, резвая болтунья... Не удивляйся, милый мой, ее израильскому платью...” Все они, так же, как и «Гавриилада» - 1821 года.

Далее, ряд пушкинистов, занимавшихся источниками, легшими в основу «Гавриилиады», усматривают в ней несомненное сходство с кощунственной поэмой Эвариста Парни «Битва богов», написанной в период Директории во Франции (то есть, сразу после революции), с одной из новелл «Декамерона», эротически обыгрывающей тему Благовещения, и с «Орлеанской девственницей» Вольтера. Напомним, что увлечения этими авторами, равно как и идеями Французской революции, Пушкин отнюдь не избежал; более того, был смолоду их горячим поклонником. Бартенев, со слов друзей поэта, и, может быть, желая освободить Пушкина от слишком пристрастных нападок за поэму, писал так: «Уверяют, что он позволил себе сочинить ее просто из молодого литературного щегольства. Ему захотелось показать своим приятелям, что он может в этом роде написать что-нибудь лучше стихов Вольтера и Парни».

Вышло действительно лучше. Родилась «Гавриилиада».

Один из списков поэмы Пушкин прислал Вяземскому между 7—10 декабря 1822 г. Ефремов, указав на это, сделал такое примечание: «Как известно, рукописи Пушкина не сохранилось. Пушкин, как свидетельствует Бартенев, «всячески истреблял списки, выпрашивал, отнимал их». Эта рукопись несомненно должна найтись в Остафьевском архиве, так как кн. Вяземский никогда не выпускал из него ничего, туда попавшего» Между тем в библиотеке кн. Вяземского на экземпляре «Стихотворений» А. С. Пушкина (Берлин, 1870) нашлась следующая надпись, сделанная его рукой: «У меня должен быть в старых бумагах полный собственноручный Пушкина список „Гавриилиады“, им мне присланный. Должно сжечь его, что и завещаю сделать сыну моему».

Это – непосредственное указание на авторство Пушкина, по времени наиболее близкое к появлению поэмы.

В декабре 1825 г., (Пушкин находится в новой ссылке в Михайловском) во время следствия по делу декабристов в их бумагах обнаруживается большое число копий пушкинских стихов, выглядевших источниками возникновения у них революционных идей. Чреватое новыми опасностями политическое положение Пушкина, как известно, разрешилось благоприятно для него: Николай I , убедившись в непричастности Пушкина к заговору, освободил его из ссылки. Это произошло в сентябре 1826 г., а уже в январе 1827 г. Пушкин вынужден был давать показания по политическому делу, возникшему в связи с его элегией “Андрей Шенье”; отрывок из нее, не пропущенный цензурой в печатном тексте, распространился в рукописи как стихи, написанные на 14 декабря. Дело об “Андрее Шенье” окончилось для Пушкина только в конце ноября 1827 г . , когда его последний раз вызывали для дачи показаний, — но в Государственном совете оно рассматривалось еще в конце июня 1828 г.
И тут вдруг – июль 1828 г. Дело Митькова. Всплывает «Гавриилиада», которую Митьков якобы читал своим «людям».

Правительственная комиссия, расследовавшая «крамолу», сообщает: «Преследуя дело сие со всем вниманьем, коего оно заслуживает, не могла по предмету известной поэмы Гавриилиада найти Митькова виновным, ибо доказано, что он не читал ее людям и не внушал им неверия. Главная виновность заключается тут в сочинителе. Комиссия старается найти оного. Пушкин письменно объявил, что поэма сия не им писана».
(Это- первое по времени «отречение» Пушкина от поэмы )

Но откуда всплыло имя именно Пушкина? Совершенно очевидно, что оно либо стояло на рукописи, принадлежавшей Митькову, либо названо последним при допросе. А желание Пушкина отгородиться от нового преследования в таких условиях очевидно и психологически вполне понятно.

По приказанию Николая Пушкин вновь был допрошен, и он, снова отрицая свое авторство, заявил, что имени человека, от кого он получил рукопись, он не помнит, что она ходила между офицерами гусарского полка еще в 1815 или 1816 г., что рукопись он позднее сжег . В черновике этих ответов, однако, есть еще одна зачеркнутая фраза, которая не попала в официальные показания, но которую мы находим в письме Вяземскому от 1 сентября: “Знаю только, что ее приписали покойному поэту Кн. Дм. Горч<акову>”
(это - второе «отречение» Пушкина, в котором он еще не только отодвигает создание поэмы в 1815 г, но и отводит подозрение от друзей-лицеистов, приписывая ее умершему к тому времени Горчакову.)

«Зная лично Пушкина, я его слову верю», — написал Николай на докладе по этому поводу, но тут же выразил желание, чтобы Пушкин «помог правительству открыть подобную мерзость» и того, кто обидел «Пушкина, выпуская оную под его именем».

(Под его именем!! То есть, имя Пушкина на рукописи, принадлежавшей Митькову, стояло!!.)

Пушкин был вызван на допрос в третий раз, но испросил разрешение писать прямо к государю. Нераспечатанным письмо его было доставлено Николаю. Содержание его остается неизвестным по сей день. Дело, однако, было прекращено!!

Давайте подумаем, что могло быть в этом письме?
Отрицание авторства? Но оно Пушкиным уже заявлено; зачем слать об этом секретное письмо Николаю?
Указание на авторство Горчакова? Тоже уже заявлено и не секретно.
Указание на авторство еще кого-то? Учитывая, что никого более не привлекали, никто третий назван не был.

Так что в письме могло быть секретного? Ничего, кроме…последнего шанса выкрутиться: покаянного признания типа: «Да, государь, мое сочинение. Простите великодушно, молод был, кутил с офицерами в Кишиневе, вспоминали спьяну безбожных французиков, восторгались их виршами. Ну и решил я сдуру показать, что могу не хуже… Обещаю впредь, как истинный христианин и Вашего Величества верный слуга обращать мою музу токмо к прославлению великой России и ее боговенчанного самодержца», и т.д. – что-нибудь в подобном духе.

Кн. Голицын в своих «Записках» прямо пишет что в письме этом было заключено признание; Пушкин-де прибегал к великодушию государя, «припертый к стене».

Обратим внимание: письмо Пушкина Николаю I пропало. Архив Пушкина большей частью цел; а уж адресованная на Высочайшее имя корреспонденция сохранялась особо тщательно. И вдруг…письмо исчезло.

Давайте вообразим себя на месте Николая, прочитавшего послание и решившего простить шалуна (любил Пушкина, это общеизвестно). Как бы вы поступили, решив его простить? Правильно. Письмо бы вы уничтожили. А что бы вы объявили всем? Да то же самое, что объявил и Николай: все, я расследовал лично. Дело закрыто. Всем замолчать!

И все замолчали.

Никакое иное авторство поэмы, кроме авторства Пушкина, в логику перечислен


2383. Гавриилиада - Быстров Д.М. 18:29 26.07.06 (69)
К списку тем на странице