Re: Как наверно смеялись


Автор сообщения: gudvinn
Дата и время сообщения: 30 March 2008 at 20:25:44:

В ответ на сообщение: Re: Как наверно смеялись

Вот нашел в интернете.
----------------------
До XIX века евклидова геометрия представлялась единственно мыслимым учением о пространстве, считалось даже, что она совершенно точно отражает свойства физического пространства при предельном уточнении форм и отношений реальных тел. Открытие неевклидовой геометрии сокрушило эту точку зрения. К смелой идее о возможности геометрии, отличной от евклидовой, независимо друг от друга и почти одновременно пришли несколько человек: наш соотечественник, профессор Казанского университета Николай Иванович Лобачевский (1792–1856), венгр Янош Бойяи (1802–1860), немецкий математик Карл Фридрих Гаусс (1777–1855). Н.И.Лобачевский был первым математиком в мире, провозгласившим новые идеи неевклидовой геометрии. Ему бесспорно принадлежит приоритет в открытии неевклидовой геометрии. В 1829 г. вышел в свет “Казанский Вестник” с сочинением Лобачевского “О началах геометрии”, содержащий обстоятельное изложение доклада, представленного Лобачевским Ученому совету физико–математического факультета Казанского университета 11(23) февраля 1826 года. Янош Бойяи опубликовал в 1832 г. на латинском языке произведение “Приложение, излагающее абсолютно верное учение о пространстве, независимое от правильности или ложности XI аксиомы Евклида...”. Эта работа являлась приложением к математическому трактату его отца Фаркаша Бойяи, и поэтому она сохранила в математической литературе название “Аппендикс”. В ней излагалась та же теория, что и у Лобачевского, но в значительно менее развитой форме. К.Ф.Гаусс вовсе не опубликовал ничего из полученных им результатов в этой области из боязни быть непонятым. Новизна идей и глубина полученных результатов наряду со сжатостью изложения работ Н.И.Лобачевского долгое время были серьезными препятствиями для понимания новой геометрической системы. Лишь благодаря исследованиям Бернгарда Римана, проведенным в середине XIX века, а также публикации после смерти Гаусса его переписки с некоторыми его друзьями–математиками, в которой содержались высокие оценки исследованиям Лобачевского и Бойяи, геометрия Лобачевского заслужила должное признание во всем мире.

Об этом писала в своей книге "Три судьбы постижения мира" Анна Ливанова. За сухими строками математических доказательств скрыты порой трагические судьбы математиков мира, великих смертных с обычными людскими слабостями и пороками.

------------------------------

Об внимание на дату доклада 1826 год, дату публикации 1829 и дату признания – середина 19 века.

А вот выдержки из книги "Три судьбы постижения мира". (Это я сам сканировал).
--------------
В этот-то момент, переломный в истории Казанского университета, через два дня после начала ревизии, 11 февраля 1826 года, Лобачевский докладывал о соз¬данной им новой геометрии. Мы уже знаем, как было встречено его сообщение. Никто, ни один человек, кроме самого докладчика, не понял, что в эти часы происхо¬дит крутой перелом и в истории математики.
День 11 февраля оказался переломным и в судьбе Лобачевского. Отныне жизнь его пошла по двум разным руслам. До этого он чувствовал себя только ученым,
— 122 —
теперь он понял, что становится еще и борцом за но¬вую науку, за ее развитие, за ее признание.
Лобачевский как-то -сказал об усилиях французского математика Лежандра разрешить проблему пятого по¬стулата:
— Нахожу, что Лежандр несколько раз попадал на ту дорогу, которую выбрал я так удачно; но, вероятно, предубеждение в пользу принятого всеми положения заставляло, его на каждом шагу спешить с заключе¬ниями...
Поэтому, объясняет Лобачевский, Лежандр и сбился с верного пути.
Путь, выбранный Лобачевским «так удачно», ока¬зался тернистым.
Этот путь революционера в естествознании Лобачев¬ский проделал совершенно один. Тридцать лет в полном одиночестве 'исследовал он открывшийся ему мир новых представлений. У него не было спутников в трудном и долгом путешествии. В лучшем случае он встречал непо¬нимание, а чаще всего — грубые насмешки безграмот¬ных писак и тупое пренебрежение косных академиче¬ских кругов.
Так, в 1834 году журнал «Сын отечества», издавав¬шийся небезызвестными доносчиками Булгариным и Гречем, напечатал пасквилянтскую статью о Лобачев¬ском.
«...Даже трудно было бы понять и то, каким обра¬зом г. Лобачевский из самой легкой, самой ясной в ма¬тематике науки, какова геометрия, мог сделать такое тяжелое, такое темное и непроницаемое учение, если бы он сам отчасти не надоумил нас, сказав, что его Гео¬метрия отлична от употребительной, которой все мы учились-л которой, вероятно, уже разучиться не мо¬жем, и есть только воображаемая. Да, теперь все очень понятно. Чего не может представить воображение, особливо живое и вместе уродливое? Почему не вооб¬разить, например, черное белым, круглое четырехуголь¬ным, сумму всех углов в прямолинейном треугольнике меньше двух прямых? Очень, очень можно, хотя для разума все это и непонятно.
...Как можно подумать, чтобы г. Лобачевский, орди¬нарный профессор математики, написал с какой-нибудь
— 125 —
серьезной целью книгу, которая немного принесла бы чести и последнему приходскому учителю?»
В конце анонимный автор издевательски вопрошал: «Почему бы вместо заглавия «О началах геомет¬рии» не написать, например, Сатира на геомет¬рию, Карикатура на геометр и ю и что-нибудь подобное?»
«Осы», гнездо которых растревожил Лобачевский, поднялись над головой ученого и злобно жалили его.
Редакция «Сына отечества» не пожелала поместить в журнале ответ Лобачевского на оскорбляющую его статью, хотя таков был приказ министра народного про¬свещения, защищавшего, разумеется, не новые идеи ка¬занского профессора математики, а честь мундира рек¬тора университета. Но Булгарин и Греч, издававшие свой журнал на средства Третьего отделения, могли позволить себе безнаказанно издеваться над крамольно мыслящим ученым, так же, <как они издевались над Пушкиным и всей передовой русской литературой.
Все же Лобачевский опубликовал свой ответ— сдер¬жанный, полный внутреннего достоинства. Поместил он его в «Ученых записках Казанского университета» в 1835 году вместе с мемуаром «Воображаемая геомет¬рия». Он написал:
« В № 41 журнала «Сын Отечества» 1834 года напеча¬тана критика, весьма оскорбительная для меня, и, на¬деюсь, совершенно несправедливая. Рецензент основал свой отзыв на том только, что он моей Теории не понял и почитает ее ошибочной, потому что в примерах встре¬чает один нелепый 'интеграл. Впрочем такого интег¬рала не нахожу я в моем сочинении. В ноябре месяце прошедшего года послал я к Издателю ответ, который однакож, не знаю почему, до сих пор, в продолжение пяти месяцев, еще не напечатан».
Едва ли те, кто издевался над ученым или игнориро¬вал его труд, удосужились обратить внимание на этот ответ.
Как ни горько говорить об этом, но немногим лучше повела себя и Петербургская академия наук и, что всего прискорбнее, выдающийся математик того времени, ака¬демик Остроградский. С издевательской небрежностью отнесся он к присланной ему на отзыв работе Лобачев¬ского. Бывший студент Казанского университета Михай-
— 126 —
лов вспоминал, как однажды позволил себе сострить этот ученый, чье имя пользовалось заслуженной извест¬ностью далеко за пределами России:
— Лобачевский — недурной математик, но если на¬добно показать ухо, то он покажет его сзади, а не спе¬реди...
Только один из современников Лобачевского нашел в себе смелость однажды выступить против всеобщего пренебрежения к новой геометрии. 31 мая 1842 года про¬фессор Петр Иванович Котельников, декан физико-ма¬тематического факультета Казанского университета, произнес актовую речь со знаменательным названием: «О предубеждении против математики».
—• Не могу умолчать о том, — сказал Котельников,— что тысячелетние тщетные попытки доказать со всею ма¬тематическою строгостью одну из основных теорем гео¬метрии, равенство суммы углов в прямолинейном тре¬угольнике двум прямым, побудили достопочтенного за¬служенного профессора нашего университета предпри¬нять изумительный труд построить целую науку, гео¬метрию, на новом предположении: сумма углов в пря¬молинейном треугольнике менее двух прямых — труд, который рано или поздно найдет своих ценителей.
Очень хотелось бы узнать, разобрался ли Котельни¬ков в те годы или, быть может, позже в -существе неэв¬клидовой геометрии. Ведь для Лобачевского было бы большим счастьем, если бы пробилась брешь в той глу¬хой стене непонимания и издевательств, которая окру¬жала его до самой смерти; если бы рядом с ним ока¬зался единомышленник; если бы этим единомышленни¬ком стал такой образованный и одаренный математик, как Петр Иванович Котельников.
Что же нам известно об истинном отношении Котель-никова к геометрии Лобачевского? К сожалению, очень мало. Его актовая речь не только прозвучала вызовом общественному мнению — мы не можем не оценить то мужество, с которым он публично выступил против всех авторитетов, — в ней содержались признание и вера в высокое значение новых идей. Чутье талантливого мате¬матика подсказало Котелышкову, что «геометрии на но¬вом предположении» предстоит большое будущее.

-------------------

Как-то странно похоже с обсуждением книг Фоменко.


2750. Новая пародия - начните день с улыбки - VAL 05:42 28.03.08 (156)
К списку тем на странице